Православный гинеколог — об абортах: уже все знают, что это грех. Но — делают…

Наша беседа с Александром Петровичем Ломыкиным, заведующим отделением патологии беременных Киевского роддома №6, состоялась в дни жарких «абортных» дискуссий вокруг нашумевшего законопроекта, поданного на рассмотрение в Верховную Раду. Мы не пытались обсуждать сам документ – в юридических формулировках трудно разобраться. Мы говорили о возможности в принципе запрещать аборты на общегосударственном уровне – будет ли толк от директив, если весь уклад жизни нашего государства и общества «заточен» под «право женщины самостоятельно распоряжаться своим телом».

У Александра Петровича, как человека верующего, прихожанина Православной Церкви, практикующего врача-гинеколога, мнение об абортах сложилось давно и аргументировано. Если запретить – толк будет, однозначно. И опыт стран, которые таким путем пошли, это доказывает.

В то же время, не будет ли в наших реалиях закон-запрет просто очередным законодательным экспериментом?

Какие вообще могут быть пути борьбы с абортамиНасколько общество готово назвать вещи своими именами и говорить об абортах как об убийстве нерожденных младенцев, а не «восстановлении менструального цикла»? Прекратит ли государство развращать детей и подростков, разрешая плодиться навязчивой пропаганде в СМИ «свободного образа жизни»? Согласны ли отказаться от абортов сами врачи-гинекологи в своём большинстве?

Об этом и многом другом читайте в интервью с Александром ЛОМЫКИНЫМ — кандидатом медицинских наук, врачом высшей категории, возглавляющим Общество православных врачей Киева.

Александр Петрович, известно, что Вы активно выступаете в защиту нерожденных детей и против абортов. Насколько остро эта тема стоит в Вашей жизни, прежде всего, в силу профессиональной деятельности?

– Тема, в любом случае, острая. А вопрос совершения абортов – это вопрос абсолютно личный, и мне кажется, сейчас в мире практически нет ни одного человека, который хоть какую-то точку зрения не имел бы по этому поводу.

Бесспорно, навязать свое мнение нельзя. Но в моей жизни аборты стали настоящим камнем преткновения.

Я неплохо учился в институте, и, возможно, по-другому сложилась бы моя карьера, чем сейчас, хотя я кандидат медицинских наук, заведующий отделением и прочее… Рвение к медицине у меня было очень большое, пока в 1992 году Бог не посетил меня, и я не воцерковился. И воцерковился так, знаете, как говорят: в неизвестные воды с головой бросился. И когда я узнал, исповедуясь и причащаясь, что аборт – это грех, и грех смертный, то, конечно, возникло горячее желание бросить свою профессию. Длилось оно несколько лет. Питер, Соловки, Греция – я ездил по многим святым местам и везде просил благословения, чтобы больше не заниматься этой профессией. Но я его не получил, что для меня на тот период было очень прискорбно.

Я не знал, чем себя занять, где себя применить. Работать на полную грудь мне казалось невозможным: я не представлял, как можно трудиться в сфере акушерства и гинекологии и пройти мимо абортария. Но сейчас я осознаю, что, может, и нужно было через это пройти. И теперь уже могу твердо сказать, что Господь помогает. Помогает в том смысле, что складывается так, что я успел позаведывать в нескольких отделениях роддома, но нигде непосредственно с абортами не соприкасался.

Более того, на каком-то этапе мне пришлось все рассказать руководству, сказать, что я верующий человек и по своим убеждениям ни при каких обстоятельствах этого делать не буду. И, как оказалось, можно абсолютно спокойно работать в лечебном учреждении, не делая аборты.

В этом отношении мне помог опыт зарубежных клиник. В Швеции я встретил коллег, врачей-католиков, которые по свои убеждениям не делают аборты. Они работают в Литве, Польше, где действуют «христианские роддома», при которых есть христианские женские консультации.

Католики к этому относятся очень скрупулезно. У них, например, ксёндз никогда не возьмется повенчать пару, которая не окончила почти 4-месячные курсы по натуральному планированию: их папские буллы очень строго запрещают контрацептивы. Для них «аборт» — не просто слово. Все, что касается прерывания жизни младенца в утробе — величайший грех. Даже мысль о том, что ее кто-то может прервать каким-то образом, невозможна. Если, к примеру, беременная женщина на раннем сроке делает рентген — это грех. Если она делает какие-то процедуры, которые могут повредить ребенку — тоже грех. Использование презервативов и все остальное в этом смысле у них очень скрупулезно прописано как большие грехи. Не говоря уже об абортах.

Борьба за жизнь нерождённых младенцев ведётся по всему миру и во всех религиозных конфесиях. Антун Лисец, активный член организации Pro life, неоднократно приезжал ко мне в Киев. Это хорват, врач, настоящий боец, который ведет борьбу конкретно с абортами, ездит по всему миру с лекциями, был также в России и Украине. То есть, есть люди, для которых это вопросы всей жизни, они посвящают этому всё время.

И вот, к примеру, с каким положительным опытом удалось познакомиться. Какой-то период в Польше аборты были запрещены. Конечно, женщины оттуда ездили в Швецию, к нам, на Западную Украину… — бесспорно, светское, полностью деморализованное общество не может так вот сразу от этого отказаться. Но были и положительные моменты, которые заключались в том, что сами по себе врачи акушеры-гинекологи для себя поняли и осознали, что то, что они делали в абортарии – это похоже на работу палачей, делающих своё дело по заказу. У поляков как бы открылись глаза, в том числе, и у гинекологов. И если после принятого закона кто-то из врачей-поляков делал аборты, то встречал к себе откровенное неуважительное отношение.

Конечно, законодательное запрещение абортов дало свои плоды. Может, рождаемость автоматически и не повысилась, но мера ответственности супружеских пар, общества и государства возросла на несколько порядков.  Я не видел ни одной женщины — а с ними, как с пациентками, я в основном и общаюсь, — которая бы не знала, что аборт – это грех.

Все врачи здесь, в нашем роддоме, даже те, которые делают аборты, знают, что это грех. Думаю, большинство наших врачей не хотят делать аборты, в том числе и по моральным принципам.

Таким образом, проповедь в больницах уже проведена, семена дают свои всходы.

Другое дело, общество. Обществу о недопустимости абортов надо не просто говорить, надо постоянно напоминать. Наша задача — постоянно напоминать людям, что действительно льется кровь невинных младенцев.

– Понятно, что верующие ведут борьбу на своем участке. И Церковь может сколько угодно призывать своих чад создавать православные детдома, но все равно это будет не массово… Что, на Ваш взгляд, помогло бы реально переломить ситуацию?

– Для начала, я думаю, от закона я бы не отказывался, закон нужен. Другое дело, что каждый плод должен быть созревшим.

Чтобы это не был мертворожденный закон, он должен созреть. Чтобы он созрел, люди должны поверить, что он вообще может осуществиться. Лично я убежден, что при всех референдумах, при всех лоббированиях, этот закон вряд ли будет принят с первой попытки. Но будет поднята тема, и, как всегда в нашей стране, на этой теме очень хорошо проявится общественное мнение по отношению к абортам: кто «против», кто «за», и какие аргументы являются поводом для раздора.

Далее. Если уж принимается законопроект, то чтобы не возникло по отношению к нему ситуации, когда встает вопрос – а судьи кто? С моей точки зрения, люди, которые занимаются этим законопроектом, должны приближаться к чистоте по своему поведению, по своим моральным устоям, хотя бы по стремлению. Чтобы было видно, что человек готов за это положить душу, а не использует «горячую тему», лишь бы наступить обществу на «больной мозоль». Потому что этот законопроект может быть вообще — целью всей жизни. Но чтобы он «сработал», необходимо принять очень много других законопроектов. Общество должно быть, как минимум, богатым, медицина – обеспеченной, социальная служба — развитой, государство — некоррумпированным.

И ещё. Если мы примем пусть даже образцовый закон, и он не сработает, то это будет катастрофа: больше этот вопрос на таком уровне мы поднять не сможем. Поэтому в этом вопросе нельзя экспериментировать.

Поэтому считаю, что нужно подробно обсуждать этот закон: разумно подойти к нему, разобрать по пунктам, посмотреть по порядку, одно за другим. Возможно, как первый этап, этап полного запрета абортов — только для тех женщин, которые здоровы и дети их здоровы, а они просто не хотят иметь детей. Далее для других категорий и по четким показаниям.

Но само по себе хотя бы изучение законопроекта уже будет очень большим делом. Мы посмотрим, чего люди хотят. Определим, что то, то и это – моменты полезные, а то – лишнее, а это – преждевременное, а то точно еще не созреет…

Территория Украины — канонически православная, и аборты — это проблема и боль именно православных людей, боль, что больше всего славянского населения гибнет в утробе матери.

Я бы хотел жить вообще в православном государстве, в государстве, где православный человек — это человек мирный, добрый, ищущий благодать и раздающий эту благодать. Для него однозначно невозможным является убивать нерожденных младенцев.

Как бы хотелось, чтобы над Украиной не висел этот ужасный груз греха легализованных абортов, вопиющих к небу об отмщении! Поэтому, это — действительно, наша общая цель, если хотите — национальная.

 

ИМ БЫЛО БЫ СЕЙЧАС 35 ЛЕТ………..

Когда то давно, будучи студентом –медком, я присутствовал при аборте.

Дело было в начале 80-х годов. В день там около десятка абортов.

И так получилось, что меня попосили отнести куда-то кастрюлю  с человеческими телами.

Можно было разглядеть руки, ноги, кости, ребра. Они прозрачные, как гуппи, в первые минуты после аборта. И размером тоже похожи.

Меня поразило то, что увиденное абсолютно не соответствовало тому, что нарисовано на картинках в учебниках по биологии.

Это были не свинки, не обезьянки, не рыбки – ЭТО БЫЛИ КРОШЕЧНЫЕ ЛЮДИ!

Жуткое месиво – эмбрионы вперемешку с кровью замораживали и куда-то сдавали. Старшая медсестра сказала, что это продают во Францию (начало 80-х).

Я был новокрещеным, но об абортах никогда не задумывался. Личный опыт и личные наблюдения убедили меня в том, что эмбрион есть ребенок, а аборт – убийство.

Сейчас детям, которые болтались в этой страшной кастрюле с кровавым месивом, было бы 35 лет!

Они бы уже выросли, имели свои семьи, своих детей. Возможно среди них было множество тех, кем гордилась бы наша страна.

Может быть сейчас нам не хватает как раз этих людей, когда мы говорим о демографических проблемах.

 

 

Запись опубликована в рубрике НОВИНИ, СТАТТІ. Добавьте в закладки постоянную ссылку.